Пять ученых, пожалевших о своих открытиях

Совершая открытия и создавая изобретения, инженеры и ученые, как правило, стремятся облагодетельствовать человечество. Однако порой то, что начинается благими намерениями, на деле заканчивается страданиями миллионов людей.

Альфред Нобель: динамит

Нобель был выдающимся шведским химиком, изобретателем и инженером. Уже в возрасте 17 лет он свободно разговаривал на 5 языках. Сегодня его знают как создателя Нобелевской премии — награды для тех, кто в течение года принес человечеству наибольшую пользу.

Идея награды появилась у Нобеля благодаря его собственному изобретению — динамиту, который был запатентован в 1867 году.

Разрабатывая взрывчатку, Нобель стремился создать более стабильную форму нитроглицерина, который в свое время убил младшего брата изобретателя. Нобель считал, что его детище положит конец войне.

«Возможно, мои заводы остановят войны раньше, чем это сделают политики. Когда два армейских корпуса смогут уничтожить друг друга в одно мгновение, все развитые страны похолодеют от ужаса и расформируют свои армии», — мечтал Нобель.

Однако на практике военные быстро оценили возможности динамита и с радостью приняли его на вооружение. Динамит уничтожил так много людей, что одна французская газета сообщила о смерти изобретателя как о радостным событии: «Le marchand de la mort est mort (Торговец смертью мертв)», — возвестило издание.

Нобель очень переживал, что его детище стало причиной гибели огромного числа людей. Вот почему он передал большую часть наследства на учреждение Премии мира.

Артур Галстон: агент оранж

Артур Галстон — американский ботаник, искавший методы ускорения роста ценных культур. Ученый занимался синтезом дихлорфеноксиуксусной кислоты — вещества, ускоряющего плодоношение соевых бобов. Однако коллеги Галстона использовали его наработки для создания химического оружия. Созданный ими химикат получил название «агент оранж» и был использован во время войны во Вьетнаме для уничтожения вражеских посевов. Вещество оказалось эффективным. Как выяснилось позже, агент оранж оказался причиной врожденных дефектов у сотен тысяч детей и проблем со здоровьем у огромного количества взрослых.

Галстон выразил протест против такого использования своей разработки. Ученый боролся за запрет агента оранж с 1965 по 1971 год, когда, наконец, химикат был изъят из оборота.

Галстон не считал себя виновным в последствиях использования вещества, ведь он не принимал решения о применении агента оранж на войне.

«Занимаясь наукой, вы не знаете, как будут использованы плоды вашего творчества. Любое открытие является нейтральным с моральной точки зрения. Люди могут использовать его как для благих, так и для разрушительных целей. Это не вина науки», — сказал Галстон в интервью The New York Times.

Михаил Калашников: АК-47

Все, что хотел Калашников, — защитить свою страну. С этой мыслью он отправился на военную службу. Не раз будущему изобретателю приходилось слышать жалобы товарищей на ненадежные и опасные в использовании винтовки, находившиеся на вооружении у Советской Армии. Соединив интерес к оружию и инженерный талант, Калашников создал свое главное детище — автомат, получивший наименование АК-47.

«Это самое популярное и эффективное огнестрельное оружие в мире. Его конструкция настолько проста, что во многих странах автомат стоит дешевле, чем живой цыпленок», — пишет Washington Post.

Автомат Калашникова дешев в производстве, легок, прочен и пригоден для использования в любых климатических условиях. Будучи удостоенным звания Героя России, Калашников всю жизнь гордился заслугами перед страной.

К сожалению, многие террористические группы наладили кустарное производство АК-47. Попадание оружия на службу преступников огорчало изобретателя.

«Я горжусь своим изобретением, но мне грустно, что его используют террористы. Если бы у меня был выбор, я бы предпочел изобрести какое-нибудь полезное устройство для фермеров, например, газонокосилку», — рассказал Калашников The Guardian.

Из ста миллионов АК-47, произведенных к 2009 году, половина была изготовлена в подпольных условиях. Создатель автомата был настолько угнетен этим фактом, что написал письмо главе Русской Православной Церкви.

«Моя душевная боль невыносима. Я мучаюсь вопросом: если моя винтовка убивает людей, несу ли я ответственность за их смерть?» — спрашивал Калашников у Патриарха.

Церковь сняла с изобретателя вину и поблагодарила за службу, а спустя полгода Калашников скончался.

Орвилл Райт: самолет

Все слышали о том, как Орвилл и Уилбур Райт изобрели и построили первый самолет, а затем поднялись на нем в воздух. Всю жизнь пропагандируя использование авиации в мирных целях, Райты не ожидали увидеть, как плоды их творчества применяются в качестве оружия.

Братья продавали самолеты армии США, но считали что крылатые машины будут использоваться военными только для наблюдения за противником. Переживший Первую мировую войну Орвилл понял, какие разрушения приносит использование военной авиации.

«Самолет сделал войну настолько ужасной, что я не верю, что какая-либо страна снова захочет развязать конфликт», — писал он в Совет авиационной промышленности. «

Самолет, сделавший возможности по разрушению безграничными, фактически стал гарантией мира», — сказал Орвилл Райт, выступая спустя пять лет на радио.

Однако, увидев последствия авиабомбардировок во время Второй мировой войны, Райт, наконец, осознал, что авиация лишь приумножила число погибших людей и пожалел о своем изобретении.

«Мы хотели создать то, что обеспечит мир на Земле. Но мы ошибались», — заявил Райт в предсмертном интервью.

Роберт Оппенгеймер: атомная бомба

Хорошо известно, что Эйнштейн пожалел о своем участии в создании атомной бомбы. Однако физик-теоретик не принимал непосредственного участия в конструировании и постройке сверхмощного оружия.

Во время второй мировой войны другой ученый — Юлиус Роберт Оппенгеймер понял, что создание атомной бомбы может положить конец военному противостоянию. Работая в Лос-аламосской лаборатории, Оппенгеймер изучал цепные реакции быстрых нейтронов, необходимые для атомного взрыва.

Поняв, насколько страшной силой обладает ядерное оружие, Оппенгеймер стал настаивать на введении международного контроля над использованием атомной энергии. В результате физик был назначен председателем Генерального консультативного комитета Комиссии по атомной энергии.

Оппенгеймер решительно протестовал против производства все новых атомных бомб, но из-за контактов ученого с коммунистами правительство усомнилось в его благонадежности. В результате Оппенгеймеру пришлось свернуть антиядерную агитацию. Использование атомных бомб и угроза ядерной войны угнетали ученого до конца его дней.

Источник.

Забей, я тебя умоляю!

Владимир Никитович Маслаченко – прекрасный вратарь и потрясающий спортивный комментатор – родился 5 марта 1936 г. в Васильковке в 100 километрах от Днепропетровска. Отец Владимира был очень хорошим ветеринаром, его знала и любила вся Днепропетровская область: гужевой транспорт был основным, да и живность на Украине была у многих, поэтому и ветеринар был в большом почёте. Семья перебралась в Кривой Рог, что в 150 километрах от областного центра: народу там жило втрое меньше, чем в Днепропетровске, работы у ветеринара было не так много.

Там, в Кривом Роге и началась спортивная карьера будущего вратаря сборной СССР и московского «Спартака». Но футболистом он стал далеко не сразу: занимался и волейболом, и лёгкой атлетикой, и пинг-понгом. Футбольная карьера началась почти хрестоматийно: мама, крепко держа за руку, повела его к доктору, приодела в пошитые из ленд-лизовских тканей короткие штанишки и шикарный пиджачок букле «в ёлочку». По булыжной мостовой они дошли до площади, где булыжника не было: был песок, земля, где-то несколько травинок пробивалось. Вот на этом «пятачке» местная полуголодная и оборванная пацанва, соорудив из чего придётся «ворота», гоняла что-то отдалённо напоминающее футбольный мяч. Нападающий пробил по воротам, вратарь растянулся в пыли, но мяч пропустил. Володя вырвал у мамы свою руку, прыгнул в угол, и мяч поймал. Мама тут же отвесила сорванцу кроткую, но весомую затрещину, но один из игравших мальчишек, тот, что был старше и авторитетнее, по кличке «Машига» оценив смелость, реакцию и красоту прыжка, позвал Володю играть в футбол.

Дважды его просить не надо было, и уже вечером Володя был на «стадионе». Потом дома его бесконечно лупили, даже не столько за футбол, сколько за вечно рваную одежду, за то, что башмаков и на месяц не хватало. Но был и ещё один тяжкий грех: как-то мама обнаружила, что у неё пропали чулки – те, кто жил после войны, знают, какая это была ценность. В семье провели свое расследование, и выяснили, что к пропаже вожделенного предмета дамского гардероба прямое отношение имеет малолетний преступник Володя: он использовал мамины чулки для пошива футбольных мячей, в чём, надо признаться, изрядно поднаторел.

В то же время он получил свое первое прозвище – «Козёл», за то, что много, далеко и с удовольствием прыгал, правда, сначала не в воротах, а, ещё не зная, что лет через 30 снимут чудесный фильм «Генералы песчаных карьеров», на многочисленных в тех местах заброшенных карьерах и отвалах. Да и начинал он играть не в воротах, а, как и позднее Ринат Дасаев – в нападении, причём, весьма недурно, много забивал и был штатным пенальтистом.

И в воротах он оказался не потому, что, как раньше стращали, мол, будешь плохо играть, поставим в ворота – ему просто было интересно.

В 1951 году, когда Владимиру едва исполнилось 15, его пригласили в юношескую команду «Строителя», а затем в криворожский «Спартак». На республиканской спартакиаде команда Днепропетровской области, ворота которой защищал Маслаченко, была второй, а сам Владимир стал лучшим вратарём турнира. Спустя два года его пригласили в днепропетровский «Металлург», который под именем «Днепр» в 1988-м году станет чемпионом СССР, а в те годы выступал в классе «Б», хотя и «по мастерам». Родители настояли, и Владимир поступил в медицинский институт, и, пока выступал за «Металлург», успел окончить три курса.

О московском «Спартаке» Маслаченко мечтал всегда, и должен был там оказаться ещё в 1955-м, но не срослось. В Москву он попал в 1957, но не в «Спартак», а в «Локомотив». В финале Кубка СССР Маслаченко, играя против своих кумиров, оставил ворота «сухими», «Паровоз» обыграл «Спартак» 1:0 и взял Кубок. В 1961-м журнал «Огонёк» назвал его лучшим вратарём страны.

Чуть раньше его включили в молодёжную сборную СССР и даже назначили капитаном, но там он долго не задержался, и уже в 1957-м стал игроком первой сборной, попал на чемпионат мира 1958-го, выиграл первый чемпионат Европы в 1960-м, поехал на чемпионат мира 1962-го.

Тут, надо сказать, ему не повезло: железобетонным вратарём в сборной СССР был непревзойдённый Лев Яшин. Сдвинуть его «из рамки» не получилось даже тогда, когда в Чили он играл с сотрясением мозга: тренер Гавриил Качалин просил Москву дать Яшину отдохнуть и поставить на игру с Уругваем Маслаченко, но получил категорический отказ – суеверия были даже в насквозь атеистической Стране Советов: все думали, что Яшин приносит удачу. Так бывает: если у полевого игрока, стоящего за спиной «звезды» есть шанс проявить себя, выйдя хотя бы на замену, то у вратаря таких шансов практически нет. Сколько их состарилось за спиной Буффона, Дзофа, Касильяса, Акинфеева… Что далеко ходить: в нынешней сборной Германии великолепный Марк-Андре тер Штеген много лет «полирует лавку», потому, что есть Мануэль Нойер. Но, когда ещё не было ни Нойера в «Баварии», ни тер Штегена в «Барселоне», которые в своих командах являются, по сути, если и не опорными полузащитниками, то защитниками – наверняка, Маслаченко говорил, что главное качество вратаря – умение быстро начать атаку, превратить атаку соперника в свою атаку, воспользовавшись тем, что соперник развёрнут к чужим воротам.

В «Спартак» Маслаченко не отпускали, всячески переходу препятствовали, но своего он добился в 1962-м, и сразу же выиграл с командой «золото». За «Спартак» Маслаченко выступал до 1969-го года, до 1966-го был его капитаном, дважды – в 1963-м и в 1965-м выиграл Кубок СССР, дважды – в 1963-м и 1968-м – «серебро» чемпионата страны. В тот «Спартак» стремились многие, а Маслаченко, попав туда, по его же словам «выиграл миллион по трамвайному билету». Но за несколько лет до своей смерти он сказал, что в нынешний «Спартак» он бы не пошёл.

Маслаченко для всех тренеров, которые с ним работали, был не простым игроком. У него были свои чёткие представления о том, как тренироваться, как готовиться к игре, как играть. Он не довольствовался тем, что есть, а смотрел дальше в вопросах тактики командной игры вообще и вратарской – в частности. Играя на выходах, он всегда бросался в ноги нападающему руками, считая это самым эффективным в такой ситуации, и позднее, уже став великолепным футбольным комментатором, критиковал многих вратарей, в том числе, и Дасаева, за то, что они встречают нападающего ногами: Маслаченко был уверен, что такая игра вратаря облегчает задачу нападающему, ведь вратарь, пусть и ненадолго, теряет мяч из виду.

Про невероятную смелость Маслаченко писал даже большой знаток и любитель футбола Лев Кассиль, автор знаменитого «Вратаря». Но Маслаченко был не только смел, он был очень расчётлив, когда надо, не старался поймать мяч «намертво», а и играл кулаком, чему его научил вратарь «Металлурга» Михаил Тисовский. Тем не менее, такая игра не могла обойтись без травм, коих у Маслаченко за его карьеру было, может быть, даже больше, чем у его коллег по цеху: его голову очень часто путали с мячом, и били по ней нещадно – не всякому боксёру столько перепадало. Перед чемпионатом мира 1962-го сборная СССР играла товарищеские матчи в Коста-Рике, и там Маслаченко сломали челюсть.

Будучи капитаном «Спартака», Маслаченко замахнулся на святая святых: на любительский футбол, доказывая, что только на профессиональном уровне можно добиться настоящих успехов. О том, что по факту в СССР спорт любительским не был уже очень давно, знали все и в стране, и за её пределами, и откровенно смеялись над нами. Большие спортсмены лишь числились рабочими, инженерами, офицерами или студентами, а на самом деле кроме спорта ничем больше не занимались, и за это, помимо зарплаты по «основному» месту работы, получали ещё и весьма приличные спортивные «стипендии». Так зачем же лицемерить? Другой вопрос, что переход в профессионалы закрывал дорогу на Олимпиады и некоторые другие международные турниры, которые проводились «любительскими» федерациями.

Футболиста Владимира Маслаченко я почти не видел: клубный футбол в те годы телевидение показывало редко, а за сборную, когда я начал смотреть футбол, он уже не играл. В 1969-м Маслаченко вообще ушёл из футбола. Ушёл как игрок, но футбол остался в его жизни навсегда. Сначала он, неплохо зная французский язык, уехал в Африку, где два года работал тренером-консультантом сборной Чада. А потом началась новая жизнь Маслаченко: он стал, вероятно, лучшим за всю историю, футбольным комментатором. Первое время у него был крохотный спортивный блок в программе «Время», который выходил перед самой погодой, а затем стал вести репортажи со стадионов. Что и говорить, Николю Озерову Маслаченко, поначалу, проигрывал: люди не сразу воспринимают что-то новое, но, чем дальше, тем больше я стал понимать, что новый комментатор – это совершенно другой, качественно более высокий уровень освещения футбола.

Сегодня мне комментатор не очень-то и нужен, поскольку, во-первых, игру показывают с трёх десятков камер, и любой эпизод в повторах можно самостоятельно разобрать на мельчайшие детали. Во-вторых, большинство матчей, особенно зарубежных, комментатор «работает под картинку», то есть, сидя в студии, видит то же самое, что и я, сидя дома на диване. Во времена, когда Маслаченко начинал работать на телевидении, матч транслировался, в лучшем случае, тремя камерами, многое в кадр не попадало, и комментатор рассказывал мне то, чего я не вижу. Большинство коллег Маслаченко сосредотачивали своё и моё внимание на игроке с мячом, упуская из виду его партнёров и соперников. Маслаченко же рассказывал, что происходит в целом, становясь моими глазами. Он, например, научил меня видеть, когда игрок без мяча уводит своего опекуна куда-то в сторону, освобождая своему партнёру коридор для развития атаки. Благодаря Маслаченко я сегодня вижу, как, предположим, Луис Суарес своими, на первый взгляд, бессмысленными рывками, ни разу не коснувшись мяча в ходе атаки, обеспечивает свободу рук, вернее, ног, Месси, который делает результат. Благодаря Маслаченко, я понимаю, что тот же Месси, «делает» гол, не вбегая в чужую штрафную, сломя голову, а, наоборот, как будто тормозя атаку «Барсы», застревает в опорной зоне «Реала», но выключает из игры Ковачича и Каземиро, которые не знают, что делать, а в это время Серхи Роберто и Суарес раскатывают одинокого Рамоса.

Вот после таких моментов, которые я научился понимать благодаря Маслаченко, у меня и родилась фраза: «С мячом, и дурак сможет. Ты без мяча попробуй!».

Маслаченко работал на нескольких чемпионатах мира. Комментируя финал Лиги Чемпионов 1999-го «Манчестер Юнайтед» – «Бавария», он сломал стул, когда англичане за минуту до конца матча вырвали победу. Работая на финале 2005-го года, он лишний раз показал, насколько хорошо понимает футбол. После первого тайма «Милан» вчистую обыгрывал «Ливерпуль» по счёту – 3:0, но самое главное – по игре, но Маслаченко уверенно заявил, что во втором тайме всё изменится, и как в воду глядел: англичане счёт сравняли и выиграли по пенальти. Комментарии Маслаченко отличались, с одной стороны, уважением, отсутствием высокомерия, а с другой – доброй ироничностью и прекрасным чувством юмора.

У каждого комментатора есть фраза, которая живёт и после его ухода. Все помнят, как в финале Олимпиады-88 Маслаченко крикнул в запале: «Савичев, забей, я тебя умоляю!». Но была и ещё одна. Как-то, после нулевой ничьей, унылой не по счёту, а по игре, он в сердцах бросил: «Футбол без голов, что свадьба без гармони…». Он ушёл в ноябре 2010 года через две недели после своего последнего репортажа. И теперь футбол без Маслаченко…

Николай Кузнецов. Aeslib.ru.

На вооружение мотострелковой дивизии ЮВО в Ростовской области поступили 152-мм гаубицы «Мста-Б»

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх