Трофим Лысенко и Николай Вавилов. Так кто был прав?

В современном обществе благодаря многочисленным статьям в перестроечном «Огоньке» и фильму «Белые одежды», поставленному по одноименному роману Дудинцева, устоялось мнение, что Вавилов был генетик, а Лысенко – гонитель генетики. Однако это утверждение не имеет никакого отношения к правде.

 

А правда в том, что и тот и другой были генетиками. И Лысенко, и Вавилов утверждали существование генома и законы наследственности. Принципиально они расходились только в одном – вопросе о наследуемости приобретенных свойств.


Вавилов считал, что приобретенные свойства не наследуются и геном остается неизменным на протяжении всей истории своего существования. В этом он опирался на работы Вейсмана и Моргана (отсюда «вейсманисты-морганисты»). Лысенко же напротив утверждал, что геном может изменяться, фиксируя приобретенные свойства. В этом он опирался на неодарвинизм Ламарка.

Собственно, спор между «вейсманистами» и «неодарвинистами» был сугубо академическим. И это не был спор генетики с антигенетикой, это был спор между двумя направлениями в генетике.

Да, были неприятности у вейсманистов, только вовсе не потому что они были генетиками, а совсем по иной причине: сначала растрата государственных денег, а затем попытка наезда на своих научных оппонентов с привлечением зарубежных коллег. И сам конфликт в ВАСХНИЛ был спровоцирован именно ими, путем доносов. В то время, как современные научные исследования полностью подтвердили правоту Лысенко и ошибочность взглядов Вавилова. Геном действительно изменяется. И самое интересное, что это не имело никакого отношения судьбам этих двух ученых.

Вот, к примеру, что пишет Л.А. Животовский, сотрудник Института общей генетики им. Н.И. Вавилова РАН:
«Итак, единственное, что остается по обсуждаемой проблеме – это назвать вещи своими именами. А именно, гипотеза Ж. Ламарка о наследовании приобретенных признаков верна. Новый признак может возникнуть через образование регулирующих комплексов белок/ДНК/РНК, модификацию хроматина, или изменения в ДНК соматических клеток и затем передаться потомству». (Животовский Л.А. Наследование приобретенных признаков: Ламарк был прав. Химия и жизнь, 2003. № 4. стр. 22–26.).

Но вернемся к Трофиму Лысенко. За внедрение метода посадки картофеля верхушками клубней 22 марта 1943 г. ему была присуждена Сталинская премия первой степени. Он предложил следующее: использовать для посадки только глазки, в то время, как остальной картофель можно было съесть. Можете себе представить, что это значило в те голодные годы. Этот метод помог продовольственному обеспечению страны. То ли от одного клубня получить один куст картошки, то ли четыре-пять кустов. Есть разница?

В 1936 году Лысенко разработал способ чеканки (удаление верхушек побегов) хлопчатника и этот агротехнический приём, увеличивающий урожайность хлопка, во всем мире до сих пор применяется повсеместно. Кстати, изобретение лесополос тоже на его совести. Они до сих пор защищают посевы от суховеев.

Вот почему 10 сентября 1945 года Лысенко награждают очередным орденом Ленина «за успешное выполнение задания правительства в условиях войны по обеспечению фронта и населения страны продовольствием».

Слово наркому и министру сельского хозяйства СССР И.А. Бенедиктову: «…Ведь это факт, что на основе работ Лысенко созданы такие сорта сельскохозяйственных культур, как яровая пшеница «Лютенцес-1173», «Одесская-13», ячмень «Одесский-14», хлопчатник «Одесский-1», разработан ряд агротехнических приемов, в том числе яровизация, чеканка хлопчатника. Преданным учеником Лысенко, высоко чтившим его до конца своих дней, был и Павел Пантелеймонович Лукьяненко, пожалуй, наш самый талантливый и плодовитый селекционер, в активе которого 15 районированных сортов озимой пшеницы, в том числе получившие мировую известность «Безостая-1», «Аврора», «Кавказ».
(Бенедиктов И.А. О Сталине и Хрущеве. Молодая гвардия. 1989. № 4.).

Ну, и конечно, знаменитая «яровизация пшеницы». Для своего времени это была инновационная технология, позволившая значительно увеличить производство зерна и с успехом применявшаяся в течение двадцати лет. Почему же в конечном итоге от нее отказались? А очень просто, по причине «чрезмерной трудоемкости». Любая технология когда-нибудь устаревает. Это совершенно нормально. Она делает свое дело и уходит, уступая место новым, боле современным технологиям. И не случайно в 1932 году Вавилов бросился в США докладывать на Международном конгрессе по проблемам генетики и селекции о новом революционном методе – яровизации:

«Замечательное открытие, недавно сделанное Т.Д. Лысенко в Одессе, открывает новые громадные возможности для селекционеров и генетиков… Это открытие позволяет нам использовать в нашем климате тропические и субтропические разновидности».
(Н. И. Вавилов, США, VI Международный генетический конгресс, 1932 г.).

Никто не говорит, что Вавилов был плохим человеком. Вовсе не за это он был арестован и посажен в тюрьму (а вовсе не расстрелян, как полагают некоторые). Проблема Вавилова была не в том, что он был генетиком (Лысенко тоже был генетиком, и это не помешало ему получить восемь орденов Ленина). И даже не в том, то он был неправ (в 1940-м это было еще не очевидно). Проблема была в нецелевом использовании государственных денег. Фактически процессы против генетиков начались с того, что были не выполнены заявленные группой Серебровского-Вавилова планы по выведению новых сортов в пятилетку 1932 – 1937 года.

Доносы на Вавилова поступали с начала 1930-х, никто им значения не придавал, подождем – посмотрим. В 1940-м стали спрашивать. Если на вложенный рубль принес, грубо говоря, три – молодец, получи орден.

У Лысенко с этим проблем не возникло, за то и ордена. Получил новые сорта, разработал технологии, внедрил, вполне понятный, подсчитанный экономический эффект. Достижения Лысенко – результат эффективной работы научного аппарата в кризисные периоды при решении важнейших народнохозяйственных задач. А у Вавилова возникли проблемы. Деньги потрачены, а отдачи никакой. Ни рубля. Ничего. То есть совсем ничего, кроме наблюдений за мушкой дрозофилой. Это конечно хорошо, но это вовсе не то, на что выделялись деньги.

20 ноября 1939 года Сталин, наконец, спросил: «Ну что, гражданин Вавилов, так и будете заниматься цветочками, лепесточками, василёчками и другими ботаническими финтифлюшками? А кто будет заниматься повышением урожайности сельскохозяйственных культур?».

А ведь Трофим Лысенко говорил об этом, неоднократно, уговаривал, увещевал: «Я неоднократно заявлял генетикам-менделистам: давайте не спорить, все равно менделистом я не стану. Дело не в спорах, а давайте дружно работать по строго научно разработанному плану. Давайте брать определенные проблемы, получать заказы от НКЗ СССР и научно их выполнять. Пути, при выполнении той или иной практически важной научной работы, можно обсуждать, можно даже по поводу этих путей спорить, но спорить не беспредметно».
(«Под знаменем марксизма», №11, 1939 г.).

Беда Вавилова была в несвоевременности. В каких-нибудь 1970-х годах он бы прекрасно получал премии и звания. Но для того чтобы финансировать сугубо теоретическую науку, без практической отдачи, требуются исключительно благоприятные условия, это мало кому по карману. Ни в 1930-х, ни в 1940-х таких условий конечно не было.

А самое интересное во всем этом знаете что? В то время, как соратники Вавилова во всю его топили, чтобы самим не утонуть, именно Лысенко отказался подписать на него показания. И он был единственным. Вот показания Лысенко:

«На заданный мне вопрос, что мне известно о вредительской деятельности Н.И. Вавилова по уничтожению коллекции семян в ВИРе, отвечаю: Мне известно, что академик Н.И. Вавилов собирал эту коллекцию. О том, что он уничтожал эту коллекцию, мне ничего не известно».

Из интервью И.А. Бенедиктова: «Когда арестовали Вавилова, его ближайшие сторонники и «друзья», выгораживая себя, один за другим стали подтверждать «вредительскую» версию следователя. Лысенко же, к тому времени разошедшийся с Вавиловым в научных позициях, наотрез отказался сделать это и подтвердил свой отказ письменно. А ведь за пособничество «врагам народа» в тот период могли пострадать люди куда с более высоким положением, чем Лысенко, что он, конечно же, прекрасно знал ...».
(Бенедиктов И.А. О Сталине и Хрущеве. Молодая гвардия. 1989. № 4.).

Вот такая история. Правы, конечно, были оба. Просто одна правда была совершенно не ко времени.

Владимир ГЛИНСКИЙ.

Любопытные ответы на вопросы читателей Wall Street Journal

Специалист в области поведенческой экономики Дэн Ариели ответил на вопросы читателей Wall Street Journal. В своей книге «Исчезающие носки, новогодние обещания и еще 97 загадок бытия» он рассуждает о любви и милосердии, приеме на работу и соцсетях. Как заставить человека бросить курить, как попросить друга вернуть долг, почему женщины так любят бриллианты, как заставить себя убраться дома? В книге вы найдете остроумные ответы от А до Я на 100 житейских вопросов. А сейчас — несколько из них:

Об искусстве и удовольствии говорить «нет»

Иллюстрация из книги

Дорогой Дэн, недавно я получила повышение, и теперь меня донимают всевозможными просьбами, не имеющими ничего общего с моими непосредственными обязанностями.

Я признаю, что важно помогать сотрудникам и компании, но вся эта деятельность отнимает у меня слишком много времени и не позволяет выполнять собственные дела. Как же мне лучше определить свои приоритеты?

Франческа

О да, вот они, подводные камни успеха. «Повышение» всегда зву­чит хорошо, но, получив его, мы часто понимаем, что оно сопряжено с увеличением требований и претензий. Итак, вернемся к вопросу. Вот как я представляю себе твою новую жизнь: каждый день милый сотрудник, нуждающийся в помощи, просит тебя сделать что-­то для него. Кроме того, обычно такая просьба обращена в некоторое будущее, например на следующий месяц.

Ты смотришь в свой календарь, а он выглядит вполне свободным, и го­воришь себе: «Раз уж я практически не занята, как я могу отказать?» Но это не так. Твой будущий график не будет свободным, просто его де­тали еще неизвестны. А когда момент настанет, у тебя окажется бью­щий через край поток всевозможных дел даже при отсутствии посто­ронних просьб. И тогда ты пожалеешь, что согласилась. Это очень распространенная проблема, и я хотел бы предложить три простых инструмента для того, чтобы лучше расставлять прио­ритеты.

Во-­первых, всякий раз, услышав просьбу, спроси себя, что бы ты делала, если бы она касалась следующей недели. Посмотри свое рас­писание и прикинь, реально ли отказаться от части обязанностей, чтобы освободить место для новой задачи. Если ты отменишь некото­рые дела, действуй и отвечай «да». Но если ты отдашь предпочтение чему-­то другому, скажи «нет».

Во­-вторых, когда ты выслушиваешь просьбу, представь, что ты заглядываешь в календарь, чтобы посмотреть, сможешь ли ты ее выполнить, и обнаруживаешь, что все время заполнено под завяз­ку и в этот день ты не в силах ничего отменить, может, тебя даже нет в городе. И попробуй оценить свою эмоциональную реакцию на эту новость. Если ты огорчена, значит, вперед — соглашайся. Если испы­тываешь облегчение — отказывайся.

И наконец, научись чувствовать восторг, который мы порой испы­тываем, когда что-то отменяется. Для этого представь себе, что ты со­гласилась выполнить конкретную просьбу, но позже она отменилась. Если ты обрадуешься, то ответ очевиден.

О пользе жалоб

Иллюстрация из книги

Дорогой Дэн, недавно я встретилась со старой подругой, которую не видела много лет. Я с нетерпением ждала нашего совместного ланча, но осталась крайне разочарованной . Больше двух часов я выслушивала от нее сплошные жалобы, главным образом на ее мужа, с некоторыми отступлениями на сетования по поводу ее детей. Это была тяжелая депрессивная встреча, и у меня осталось тягостное впечатление от подруги, меня самой и проведенного времени. Зачем люди так много жалуются? Неужели подруга действительно думала, что это лучший способ провести время со старой знакомой?

Андреа

Люди ноют по нескольким причинам, и интересно и полезно выяс­нить конкретные мотивы жалоб наших друзей. Главная причина со­стоит в том, что страдания часто помогают нам стать ближе друг к другу. Представь, что ты встречаешь подругу и либо рассказыва­ешь ей, как трудно тебе пришлось с мужем и детьми прошлым вече­ром, либо же подробно описываешь ей свою замечательную семью и ощущение счастья, которое ты испытала вчера.

При каких обстоя­тельствах твоя подруга полюбит тебя больше и будет откровенничать в ответ? А в каком случае ты почувствуешь бÓльшую близость в конце встречи? Бьюсь об заклад, что это произойдет в ситуации жалобы.

Другое важное основание для жалоб заключается в том, что мы ча­сто надеемся, что человек, которому мы жалуемся, скажет нам: «Все в порядке, наши переживания — просто часть обычной жизни». И мы ждем, что другой поделится с нами собственными страшными историями, и наши страдания померкнут на их фоне, и нам станет намного лучше.

А теперь вернемся к твоей подруге и спросим, зачем она жалова­лась? Если она хотела возобновить отношения, поделившись своими печалями, возможно, тебе тоже нужно было потворствовать ее усили­ям, чтобы укрепить вашу дружбу. Наверное, тебе следовало заверить ее, что ваши отношения крепки и не нуждаются в дополнительных подпорках. С другой стороны, если твоя подруга пыталась получить эмоциональную поддержку, тебе стоило сказать что-­нибудь вроде: «Ты думаешь, что твой муж зануда? Давай я расскажу тебе о своем». Таким образом ты бы заверила подругу, что ее семейная жизнь гораз­до ближе к норме, чем она думала.

Так или иначе, жалобы бывают по-­настоящему полезными. И в следующий раз, когда подруга начнет жаловаться тебе на жизнь, выясни, какая причина за этим стоит, и постарайся учитывать ее.

О ночной жизни

Иллюстрация из книги

Дорогой Дэн, мы с мужем бездетны. Мы жили в одном доме и в одном и том же городе семнадцать лет. Каждый день мой муж приходит домой и говорит: «Чем мы займемся сегодня вечером?» На сегодняшний день мы уже посетили все рестораны в радиусе пяти миль, мы бывали там так часто, что знаем их меню почти наизусть. Никто из нас не любит ходить по магазинам или смотреть фильмы в кинотеатре. Его хобби — авиация, а я терпеть не могу летать. У меня надомная работа, и я была бы рада время от времени выходить куда-нибудь в свет по вечерам, но обычно все заканчивается тем, что мы остаемся и смотрим телевизор. И нам даже не нравится телевизор! Не могли бы вы пролить свет на нашу проблему и посоветовать, как нам ее решить?

Шарлин

Главное испытание, с которым вы столкнулись, экономисты называ­ют «проблемой координации». Каждый вечер вы с мужем пытаетесь найти такое занятие, которое устроило бы обоих и доставило бы вам удовольствие. Это нелегкая задача, когда ваши представления об иде­альном развлечении не совпадают. К тому же у вас есть сносный вы­ход из положения — просто посмотреть телевизор. Этому выбору ни­кто из вас не рад, но он прост и снимает проблему координации.

Один из способов решить вашу головоломку — сделать из обоюд­ной проблемы координации последовательную. Для этого вам нуж­но заранее разработать план, при котором в каждый отдельный ве­чер только один из вас будет счастлив, а в долгосрочной перспективе позволит вам заниматься общим делом, приносящим каждому удо­вольствие.

Вот несколько практических советов для последователь­ной координации: используя карточки, запишите несколько заня­тий, на которые вы хотели бы потратить вечер, и попросите вашего мужа сделать то же самое на таком же количестве карточек. Смешай­те все карточки и каждый вечер, обсуждая, чем заняться, вытаски­вайте по одной карточке. Вы должны заранее договориться, что вы обязательно проведете вечер именно так, как написано на карточке.

Вы обнаружите, что эта тактика сделает очень счастливым того, чье предложение было написано на карточке. Но в итоге вы оба будете получать больше удовольствия от жизни. В конце концов, лучше ра­доваться пару раз в неделю, чем постоянно скучать вечерами.

И последнее предложение: добавьте к карточкам немного сумасбродных желаний: пение, поэзия, керамика, благотворительность, пляски — занятия, в которых вы себя еще не проявляли и не знаете, что из этого получится. Некоторые из вечеров, вероятно, окажутся не­приятными, но познавательными. Вы узнаете, как сильно вы ненави­дите какие­-то вещи. Но определенно будут и вечера, когда вы с удив­лением обнаружите, что существуют новые занятия, приносящие обоим истинное наслаждение.

О памяти

Иллюстрация из книги

Дорогой Дэн, как вернуть радость жизни? Каждый год мне кажется, что время бежит быстрее, месяцы идут один за другим, а годы уходят. Есть ли тому причина или в детстве нам только казалось, что время тянется медленнее?

Гэл

Время действительно бежит, или, скажем аккуратнее, кажется, что бежит быстрее по мере нашего взросления. В первые несколько лет жизни все наши ощущения полны новизны, а опыт уникален. Они оставляют заметный след и прочно закрепляются в нашей памяти.

Но с годами мы все меньше и меньше сталкиваемся с новыми пере­живаниями. Во-первых, потому что к моменту достижения зрелости мы уже много знаем и многое видели. Кроме того, по другой, не столь радужной причине мы становимся рабами повседневной рутины и все меньше и меньше склонны к новизне.

Если ты хочешь проверить, что происходит с твоим ощущением времени, просто попробуй вспомнить, что случалось с тобой каждый день в течение последней недели. Скорее всего, ничего экстраорди­нарного, так что тебе будет нелегко воссоздать в деталях, что ты дела­ла в понедельник, во вторник, в среду и т. д.

А память очень важна для ощущения радости и благополучия. Так что же можно сделать с этой тревожной тенденцией? Вероятно, нам нужны дополнительные стимулы, которые будут подстегивать нас приобретать новые впечатления, совершать что­-то, чего мы никогда не делали, пробовать новые блюда, посещать неизвестные места. Та­кие стимулы оживляют нашу жизнь, замедляют бег времени и дела­ют нас счастливее. Так что попробуй для начала совершать что­-нибудь новое хотя бы раз в неделю.

О диете

Иллюстрация из книги

Дорогой Дэн, наверное, это распространенная проблема, поскольку каждый человек хоть когда-нибудь да сидел на диете . Мой вопрос: почему сиюминутное удовольствие, которое мы получаем от еды, перевешивает долговременные преимущества? И как можно укротить наше влечение к еде и перееданию?

Дафна

Как ты правильно отметила, диета противоречит присущей нам при­роде. Так часто бывает, когда у нас имеются фантастические пред­ставления о себе в будущем. Что мы будем делать, чего не будем, ка­кие решения будем принимать, а какие нет. Но когда речь идет о наших повседневных альтернативах, нередко сиюминутные дово­ды перевешивают долгосрочные аргументы, и тогда наши мечты пересаживаются на заднее сиденье машины.

Когда мы не голодны и кто-­то спрашивает нас, сколько сладкого мы намерены съесть в следующем месяце, нам кажется, что мы ограничимся одним­-двумя десертами. Тем не менее, когда мы сидим в ресторане и видим любимое блюдо в меню или оказываемся перед блюдом с пирожными, у нас возникают совсем другие соображения о важности получения десерта прямо здесь и сейчас. Глядя на трой­ную порцию шоколадного торта, мы меняем наши приоритеты. В поведенческой экономике это называется смещением фокуса к настоя­щему.

Кроме того, соблюдать диету действительно трудно, гораздо труд­нее, чем бросить курить. Почему? Потому что мы либо курильщи­ки, либо нет. А вот с диетой иначе — мы не можем выбирать себе роль едоков или не­едоков. Мы должны есть, а потому вопрос ста­вится по­-другому: что мы едим и когда именно пора остановиться? И поскольку на этот счет не существует четких правил, нам особенно трудно соблюдать диету.

Так как же нам быть с этой проблемой? Простейшим решением будет осознать масштаб испытания и с самого начала постараться из­бегать встреч с недиетической едой. Если в нашем доме нет торта, то, вероятнее всего, мы станем есть его реже. И если мы заменим торт сладким перцем, мы будем есть сладкий перец, потому что он досту­пен.

Мы можем решить, что сладкое неприемлемо для нас. Или по­зволим себе сладкое только в шабат. Еще одно полезное и относитель­но простое правило — не допускать наличия в доме никаких сладких напитков и готовых закусок. Подобное введение строгих, почти рели­гиозных правил соблюдения диеты бывает очень полезным. Усвоив их, мы сумеем в любой момент легко определять, следуем ли мы сво­им долгосрочным планам или нет, и это будет способствовать наше­му благоразумному поведению.

О самом жизнеутверждающем дне в году

Дорогой Дэн, ты веришь в новогодние обещания?

Дженет

Да, и даже очень. Каждый год в течение недели: дней за пять до конца года и дня два после Нового года.

Больше интересных вопросов и ответов — в книге «Исчезающие носки, новогодние обещания и еще 97 загадок бытия».

Уход Путина: на Западе представили четыре сценария для России

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх