Советские долги. Почему и какие долги нам пришлось списать и что делать дальше

Прямое финансовое кредитование государствами других стран повсеместно сокращается. Причина проста - очень мало рычагов воздействия.

 

Прекрасный пример: наш кредит Украине Януковича. Несмотря на то, что он был оформлен в виде евробондов, выбить эти деньги мы до сих пор не можем. И есть вероятность, что Высокий суд Лондона примет в итоге политическое решение и не будет доводить Украину до фактического дефолта.

Второй вид кредитов, товарные, связан с поддержкой экспорта своей собственной продукции.

Живых денег страна не видит, а получает набор товаров или услуг, цена которых фиксируется в виде кредита. Советский Союз широко практиковал такую схему помощи «дружественным» режимам. В результате нам пришлось списать более 140 млрд долларов кредитов. Однако тут важно отметить одну особенность – товарные кредиты, выделенные СССР на мирные цели, практически полностью были погашены должниками, а военные - практически полностью списаны. И стоит отметить то, что здесь негативную роль часто играли наши бывшие соседи. К примеру, после погашения товарного кредита Египтом, мы заикнулись о погашении кредита, предоставленного стране в рамках военно-технического сотрудничества. И тут же «нарисовались» белорусские, украинские, казахские и другие товарищи, требуя от Египта погашения своей доли кредита. Египтяне резонно заметили: вы сначала между собой разберитесь, а потом мы расплатимся. И что интересно, эта схема возникала с завидным постоянством по всему земному шару, от Арабского Востока до Юго-Восточной Азии и Африки.

Откровенно говоря, глядя на повсеместное тиражирование данной схемы, у меня невольно возникает мысль, что правители этих стран просто «коррумпировали» правительства стран экс-СССР для того, чтобы «честно» не платить по кредитам, которые они исходно считали невозвратными – ведь их давали ради распространения социалистической идеологии. При этом кредиты, данные на создание промышленности и инфраструктуры, большинство предпочитало все же вернуть.

У современной России нет идеологических догм, и поэтому мы кредитуем преимущественно надежных заемщиков. Но бывают и промашки. После списания Саддаму Хусейну 9 млрд долларов советских долгов, мы умудрились прокредитовать его еще на 12 млрд долларов, предоставив ему на эту сумму оружие. После американской операции в Ираке, свержения Саддама и его казни эти деньги тоже пришлось списать. Но кто знал, что его американцы назначат виновным в террактах 11 сентября, вместо саудитов? Новое, проамериканское правительство не желало платить по этим счетам, да и не имело возможности. Со своей стороны мы довольно косо смотрим на разговоры иракского правительства о том, что им очень нравятся наши вертолеты.

Сегодня предоставление товарных кредитов Россией идет с большим скрипом. Причина – дороговизна таких кредитов. В развитых странах функцию кредитования экспорта гражданской продукции выполняют или обычные коммерческие банки, или специально созданные агентства по поддержке экспорта. Мы тоже неоднократно пытались создать такое, но в 90-е и начале 2000-х нам постоянно ставили палки в колеса западные друзья. Что мешает сегодня? Не знаю. Возможно, то, что правительство играет на стороне больших госкорпораций Росатома, Ростеха и т.д., а другой бизнес остается вне поля зрения власти.

С банками другая проблема – дорогой кредит. Проблема дороговизны кредитов, получаемых внутри России, очень сильно сказывается в ходе различных международных тендеров по строительству инфраструктурных объектов, в ходе которых российские компании могут выиграть по соотношению цена-качество, но проигрывают за счет гораздо более высоких платежей по уплате процентов.

В этой связи интересен опыт Росатома, который пользуется схемой, где кредитором строительства АЭС в других странах выступает федеральный бюджет. Кредиты, получаемые странами-заемщиками, являются более чем льготными — помимо длинных сроков в них закладываются низкие процентные ставки (3% годовых в случае Египта), которые к тому же начинают начисляться только после ввода станции в эксплуатацию. Вообще, об опыте Росатома стоит поговорить подробнее, но уже в другой раз.

Светлана Алексиевич: белорусские партизаны были хуже гитлеровцев и полицаев

Белорусские полицаи, сотрудничавшие с фашистами, были обычными сельскими парнями, всю войну просидевшими в своих деревнях, зато партизаны – жестокими убийцами и насильниками. Об этом советская и белорусская писательница, лауреат Нобелевской премии Светлана Алексиевич рассказала в интервью либеральному изданию «Медуза», передает корреспондент «ПолитНавигатора».

«Я всю жизнь прожила в стране полицаев. А что такое Беларусь, по-вашему? Тысячи белорусов служили в полиции. Не надо думать, что у нас все уходили в партизаны и только отдельные предатели… Это ведь как происходило?

В село заходят немцы, забирают всех молодых ребят — и те становятся полицаями. К тому же дают им еду, хорошую одежду, а рядом мучаются голодные матери, братья, сестры… Эти деревенские полицаи сидели в своих местечках, как в крепости, лишь иногда выбирались, если случался подрыв [железнодорожного] полотна. Они не всегда выполняли карательную функцию. Хотя и такое было, конечно. Большое количество полицаев не были карателями», – уверяет Алексиевич.

При этом она осуждает своего героя, спасшегося от расстрела еврейского мальчика, который потом поджог семью полицая в собственном доме.

По ее словам, «при немцах у крестьян впервые в горшке появился кусок мяса, а при Сталине все забирали».

Что касается партизан, то они, утверждает писательница, были антисемитами ничуть не меньше нацистов и могли убить еврея просто за «хорошую курточку».

«Белорусы оказались единственной нацией, которая не смогла создать отряды, которые сами убивали своих евреев. Такого не было. Вот за мешок муки продать могли. Что там за мешок — за килограмм. В доме прячут девочку-еврейку, вся деревня молчит, а один гад доносит. И женщин сдавали, и детей, спасшихся от расстрелов», – рассказывает Алексиевич, не уточняя, кто сдавал.

Она также утверждает, что партизан, чьей славою сейчас гордится Белоруссия, местное население боялось больше, чем фашистов.

«Простые женщины легко рассказывали, что днем боялись немцев, а ночью — партизан. Партизаны-то еще и страшнее: немца можно уговорить, а партизана — никогда. Ведь кто такие партизаны? Они ведь далеко не сразу сложились в какое-то подобие военных отрядов. Поначалу это просто были полубандитские группы. Просто мужики с оружием, вот и все», – заявляет Алексиевич.

Елена Острякова. Политнавигатор.

От Финам.инфо: Надо же а я думал, что уже видел днище... А они все копают и копают. Говорить такое в Беларуси, где немцы вместе с зондеркомандами и полицаями сожгли или уничтожили 9200 населенных пунктов, а 5295 из них были уничтожены вместе со всем или с частью населения в ходе карательных операций... Это какой же надо быть... Нобелевской лауреаткой, чтобы вякать такое. Повторяю, в Беларуси, где война унесла каждого 4-го ее жителя.

Популярное в

))}
Loading...
наверх