Неудобная нация. Гарвардский профессор — о «русском вопросе»

Книга профессора Гарвардского университета Терри Мартина «Империя положительной деятельности. Нации и национализм в СССР, 1923–1939» перевернула представления о «сталинской империи», образ которой десятилетиями формировали легионы западных историков и политологов, а с конца 1980-х — и вспомогательные когорты отечественных коллег. Уже в силу этого не заметить сей труд на Западе не могли — профессиональные историки его часто цитируют. Не заметили его, однако, в России. Хорошо бы понять почему.

Находки профессора Мартина

Обилие документов, подтверждающих каждый тезис монографии, лучшее свидетельство того, как благодарно и по-научному строго гарвардский профессор распорядился знаниями, которые смог почерпнуть в госархивах Украины и России.

Монография охватывает всю довоенную сталинскую эпоху и все национальности СССР, но основная ее канва — взаимоотношения двух ключевых республик Союза: УССР и РСФСР. А личный мотив («я, чьи предки покинули Россию и Украину всего лишь два поколения назад») наглядно подтверждает вывод ученого: прочность советского фундамента зависела прежде всего от прочности украинско-российских отношений.

Важное новшество работы в том, что партийную стилистику и установки вековой давности Терри Мартин решительно переводит на язык современной политики. «Советский Союз в качестве многонационального образования лучше всего определить как империю положительной деятельности (Affirmative Action Empire)»,— провозглашает он. И поясняет, что заимствовал этот термин из реалий американской политики, — им пользуются, чтобы обозначить политику предоставления льгот различным, в том числе и этническим, группам.

Так вот, с точки зрения профессора, СССР стал первой в истории страной, где были разработаны программы положительной деятельности в интересах национальных меньшинств.


Речь не о равенстве шансов, а именно об Affirmative Action — в концепцию закладывали преференции, «положительное (позитивное) действие». Терри Мартин называет это исторической премьерой и подчеркивает: ни одна страна до сих пор не сравнялась с советскими начинаниями по масштабности.

В 1917-м, когда большевики захватили власть, никакой последовательной национальной политики у них, замечает автор, не было. Был лишь «впечатляющий лозунг» — право наций на самоопределение. Он помог мобилизовать массы национальных окраин на поддержку революции, но для создания модели управления многонациональным государством не годился – само государство тогда было обречено на развал.

То, что первыми попытаются «отъехать» Польша и Финляндия (пребывавшие в империи, по сути, на федеративных началах), было ожидаемо. Но на них процесс не остановился — пошел дальше, и всплеск националистических движений на большей части бывшей Российской империи (особенно на Украине) застал большевиков врасплох. Ответом на него стала новая национальная политика, сформулированная на XII съезде партии в апреле 1923-го. Ее суть Терри Мартин, основываясь на документах, формулирует так: «максимально поддерживать те формы национального устройства, которые не входят в противоречие с существованием унитарного централизованного государства». В рамках этой концепции новые власти заявили о готовности поддержать следующие «формы» существования наций: национальные территории, языки, элиты и культуры. Автор монографии определяет эту политику термином, который прежде в исторических дискуссиях не звучал: «территориализация этничности». Что под ним подразумевается?

Украинский локомотив

«На протяжении всего сталинского периода центральное место в эволюции советской национальной политики принадлежало Украине»,— утверждает профессор. Понятно почему. Согласно переписи населения 1926 года, украинцы были самой большой титульной нацией в стране — 21,3 процента от общей численности ее жителей (русские таковой не считались, так как РСФСР не была национальной республикой). Украинцы же составляли почти половину нерусского населения СССР, а в РСФСР превышали любое другое национальное меньшинство минимум вдвое. Отсюда и все преференции, которые советская национальная политика отводила УССР. К тому же кроме внутреннего имелся еще и «внешний мотив»: после того как миллионы украинцев вследствие Рижского договора 1921 года оказались в границах Польши, советская национальная политика еще добрых десять лет вдохновлялась идеей особого отношения к Украине, пример которой должен был стать притягательным и для родственных диаспор за рубежом.

«В украинском политическом дискурсе 20-х годов,— пишет Терри Мартин,— Советская Украина рассматривалась в качестве нового Пьемонта, Пьемонта ХХ века». Пьемонт, напомним, — это область, вокруг которой в середине XIX века произошло объединение всей Италии. Так что аллюзия прозрачна — схожую перспективу рисовали и Советской Украине.

Такая установка, однако, встревожила политиков сопредельных государств и Запада в целом. Развернулась активная борьба с «большевистской заразой» во всех ее проявлениях, возникла и контригра — ответная ставка на национализм. И она сработала: если в 1920-х этнические связи Советской Украины с многочисленным украинским населением Польши, Чехословакии, Румынии считали советским внешнеполитическим преимуществом, то в 1930-х они расценивались в СССР уже как угроза.

Коррекции потребовали и «внутренние практики»: ссылаясь на тот же Пьемонтский принцип, украинское, а за ним и белорусское руководство целилось не только на свои зарубежные диаспоры, но и на диаспоры в пределах Союза. А это означало притязания на территории РСФСР.

Наблюдение, которое прежде не звучало: вплоть до 1925 года между советскими республиками продолжалась, отмечает профессор из Гарварда, «жестокая борьба за территории», в которой проигравшей стороной неизменно оказывалась… РСФСР (Россия).

Изучив историю перемещения внутренних советских границ, исследователь заключает: «На всей территории СССР границы проводились в пользу территорий национальных меньшинств и за счет русских регионов РСФСР. Из этого правила не было ни одного исключения». Продолжалась такая уступчивость до 1929-го, когда Сталин признал: постоянная перекройка внутренних границ способствовала не затуханию, а обострению этнических конфликтов.

Коренизация в ассортименте

Дальнейший анализ приводит профессора Мартина к парадоксальному выводу. Вскрывая просчеты большевистского проекта, который начался с прекрасных идеалов «положительной деятельности», он пишет: «Русские в Советском Союзе всегда были "неудобной" нацией — слишком большой, чтобы ее проигнорировать, но в то же время и слишком опасной, чтобы предоставить ей такой же институциональный статус, какой был у других крупных национальностей страны». Именно поэтому отцы-основатели СССР «настояли на том, чтобы русские не имели ни собственной полноправной национальной республики, ни всех прочих национальных привилегий, которые были даны остальным народам СССР» (среди них — наличие собственной компартии).

По сути, появились два федеративных проекта: главный — союзный и субподрядный — российский (только формально приравненный к другим республикам). А в итоге (и это профессор определяет как главный парадокс), возложив на плечи «великодержавного» русского народа историческую вину за угнетение национальных окраин, большевистская партия именно таким образом сумела сохранить структуру прежней империи. Это была стратегия удержания власти в центре и на местах: любой ценой предотвратить центробежный национализм нерусских народов. Вот почему на XII съезде партия объявила первоочередной программой развитие национальных языков и создание национальных элит. Чтобы советская власть казалась своей, коренной, а не «пришлой», «московской» и (не дай бог!) «русской», этой политике было присвоено общее название «коренизация». В национальных республиках неологизм был перелицован по имени титульных наций — «украинизация», «белорусизация», «узбекизация», «ойротизация» (ойроты — старинное название алтайцев.— «О») и т.д.

Справка о сдаче бухгалтером Сергей Ольгой Владимировной экзаменов на знание украинского языка, без которой на работу не принимали. Киевская область, 1928. Надписи: «Украинизация совершит объединение города и села» и «Знание украинского языка — только первый шаг к полной украинизации». Фамилия получателя также украинизирована

 

С апреля 1923-го по декабрь 1932-го центральные и местные партийные и советские органы издали сотни постановлений и тысячи циркуляров, развивающих и продвигающих эту директиву. Речь шла о формировании на территориях новой партийной и административной номенклатуры (с опорой на национальный акцент в кадровом отборе), а также о немедленном расширении сферы использования языков народов СССР.

Осечка проекта

Как отмечает профессор Мартин, коренизация пользовалась популярностью у населения нерусской периферии и опиралась на поддержку центра, но все же… провалилась почти повсеместно. Процесс притормозили для начала (в том числе и директивно тоже — по партийно-административной линии), а потом и свернули в итоге. Почему?

Во-первых, утопия всегда трудноисполнима. На Украине, например, была поставлена цель добиться стопроцентной украинизации всего управленческого аппарата за год, но сроки реализации задуманного приходилось многократно переносить, желаемого так и не достигнув. Во-вторых, форсированная коренизация породила сопротивление влиятельных групп (профессор перечисляет их в такой последовательности: городские рабочие, партаппарат, промышленные специалисты, сотрудники филиалов общесоюзных предприятий и учреждений), которых тревожила вовсе не утопия, а реальная перспектива — уволить пришлось бы до 40 процентов служащих республики. Да и память о недавних лихих годах была еще очень жива, недаром первый секретарь ЦК КП(б)У Эммануил Квиринг публично выражал озабоченность по поводу того, что «коммунистическая украинизация может перерасти в украинизацию "петлюровскую"».

Чтобы выправить опасный крен, Политбюро направило на Украину Лазаря Кагановича, присвоив ему титул генерального секретаря (!) ЦК КП(б)У. В рамках «коррекции курса» партия удовлетворилась украинским номенклатурным большинством в 50–60 процентов, и на этой недопетой ноте 1 января 1926 года было объявлено об успешном завершении коренизации в республике. Ее итогом, среди прочего, стала «реукраинизация русифицированных масс», хотя и неполная (историк, цитируя документы, пишет о 80 процентах населения, записанных в украинцы). Что означало превращение русских на Украине в национальное меньшинство (следом за Украиной и по ее примеру статус национального меньшинства своим русским согражданам — «обездоленным русским», как формулирует Терри Мартин, — присвоила и Белоруссия).

Это спровоцировало появление и укрепление в партийных и советских управленческих структурах Украины национал-коммунистического уклона, который, по словам гарвардского профессора, прогрессировал такими темпами и стал настолько масштабным, что, наконец, вызвал у Сталина «растущую обеспокоенность».

До самых до окраин

О каком «масштабе» речь? О всесоюзном, никак не меньше. И этому в монографии гарвардского профессора посвящено немало занятных страниц, которые читаются почти как детектив. Судите сами.

Большевистские вожди, пишет Терри Мартин, «не признавали ни ассимиляцию, ни экстерриториальное существование национальности». С этими мерками они и начали строить Советское государство: каждой национальности — свою территорию. Повезло, правда, не всем: создав относительно без труда 40 крупных национальных территорий, Советская власть уперлась в проблему национальных меньшинств, которых в одной России, как песка в море. И если для советских евреев, например, удалось-таки создать Биробиджанскую автономную область, то с цыганами или, скажем, ассирийцами — не заладилось.

Тут большевики явили миру радикальный подход: распространить советскую национально-территориальную систему до самых мелких территорий — национальных районов, сельсоветов, колхозов. На передовой Украине, скажем, с республикой Цыганией не вышло, зато был создан один цыганский сельсовет и аж 23 цыганских колхоза. Алгоритм заработал: Российскую Федерацию исполосовали десятки тысяч национальных (пусть и условных) границ, а за образец была взята именно украинская система территориальных национальных советов — ее в мае 1925-го III Всесоюзный съезд Советов провозгласил обязательной для всего СССР.

С учетом того что в середине 1920-х в РСФСР проживало 7 873 331 украинец, «украинский Пьемонт» распространил свое влияние не за пределы СССР, как задумывалось, а на регионы СССР — туда, где еще до революции сосредоточились значительные массы украинских крестьян-переселенцев (Нижняя Волга, Казахстан, Южная Сибирь, Дальний Восток). Эффект получился внушительный: по подсчетам Терри Мартина, в РСФСР появилось не менее 4 тысяч украинских национальных советов (тогда как русское меньшинство на Украине так и не добилось права образовать хоть один городской национальный совет), которые в полном согласии с идеей «территориализации этничности» занялись украинизацией занимаемых территорий. Не случайно, отмечает профессор, «самым существенным предметом экспорта Украины в Россию стали учителя» (этот тезис историк подтверждает статистикой: в 1929/30 учебном году украинских школ на Дальнем Востоке не было вовсе, но уже через два года там было 1076 начальных и 219 средних украинских школ; в 1932-м в РСФСР прибыли по своей инициативе свыше 5 тысяч украинских учителей).

В середине 1920-х украинизация вышла за пределы Украины, охватив Кубань, Ставрополье и даже Дальний Восток. Совслужащих обязывали сдавать экзамены еще и по «украиноведению», а «педагоги» обменивались опытом в таких вот бюллетенях

Стоит ли на фоне развития таких процессов удивляться «растущей озабоченности» Сталина? Она обернулась в конце концов осуждением «ползучего национализма, лишь прикрытого маской интернационализма и именем Ленина». В декабре 1932-го Политбюро приняло два постановления с прямой критикой украинизации: они, отмечает Терри Мартин, возвестили о «кризисе империи положительной деятельности» — проект коренизации был, по сути, свернут…

Почему не состоялся советский народ

Свою политику по национальному вопросу большевики начали с прекрасной утопии, на которую, постепенно трезвея, потратили 15 лет. Проект «интернационала наций», в котором от одной к другой «по-братски» передавались территории, население и ресурсы, оказался экспериментом уникальным — ничего подобного нигде в мире больше не было. Прецедентом для человечества этот проект, правда, не стал: сама Советская власть собственную национальную политику переформатировала в конце 1932-го, за три месяца до того, как к власти в Германии пришел фашизм (чья расовая теория, к слову, ни одной национальности СССР не оставляла ни места, ни выбора). Можно теперь по-разному оценивать тот советский национальный проект, но нельзя не отметить: если бы он состоял из одних провалов, война с фашизмом не стала бы Отечественной, а победа — всенародной. Так что «советское детство» народов СССР было как минимум не напрасно для их общей судьбы.

И все же. Почему же так и не сложился «советский народ», хотя семь десятилетий этот термин не сходил со страниц газет и звучал в официальных докладах? Из работы Терри Мартина следует: попытки учредить единую советскую национальность были, за нее даже ратовало подавляющее большинство в партии, но на пороге 1930-х эту идею отверг сам Сталин. Его кредо: интернационал народов — да, интернационализм без наций — нет. Почему вождь, ни с людьми, ни с народами не церемонившийся, сделал такой выбор? Видимо, полагал: реальность значила больше, чем партийные директивы.

А вот в годы застоя уже другие советские начальники все же решились на переиздание старой утопии: третья конституция СССР, принятая при Брежневе в 1970-е, ввела в правовое поле «новую историческую общность советских людей». Но если первоначальный проект исходил из наивных представлений о путях в «светлое будущее» многонациональной страны, то его старческая копия выглядела карикатурой: она просто выдавала желаемое за действительное.

Те национальные проблемы, которые преодолевались на уровне «империи положительной деятельности», искрили на уровне национальных республик. Очень точно про это сказал Андрей Сахаров, комментируя первые межэтнические конфликты на постсоветском пространстве: мол, ошибка думать, будто СССР распался на Украину, Грузию, Молдавию и т.п.; он распался на много маленьких Советских Союзов. Сыграла печальную роль и проблема с «неудобной» для большевиков нацией — с русскими. Начав строить советскую империю на том, что русские «всем должны», они заложили мину на будущее. Даже пересмотрев в 1930-х этот подход, мину не обезвредили: как только Союз распался, оказалось, что «старший брат» всем задолжал.

Терри Мартин в своей монографии опровергает эти притязания, приводя различные свидетельства и факты. И как тут не вспомнить недавно открывшиеся в архивах новые: в 1923-м, одновременно с разработкой своей национальной концепции, советское правительство учредило и дотационный фонд для развития союзных республик. Фонд этот рассекретили лишь в 1991-м после доклада премьера Ивана Силаева президенту Борису Ельцину. Когда расходы из него пересчитали по валютному курсу 1990 года (1 доллар США стоил 63 копейки), выяснилось, что ежегодно союзным республикам направлялось 76,5 млрд долларов. Формировался этот секретный фонд исключительно за счет РСФСР: из каждых трех заработанных рублей Российская Федерация лишь два оставляла себе. И почти семь десятилетий каждый гражданин республики отдавал своим братьям по Союзу ежегодно 209 рублей — больше своей среднемесячной зарплаты…

Существование дотационного фонда многое объясняет. Ну, например, становится понятно, как, в частности, Грузия могла по уровню потребления обойти российский показатель в 3,5 раза. Для остальных братских республик отрыв был меньше, но они «рекордсмена» успешно догоняли все советские годы, включая и период горбачевской перестройки.

Александр САБОВ. Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4061558

"Темная магия" и новые тренды. Что ждет ритейл в 2020 году?

Акции компаний сегмента food retail разочаровали инвесторов в 2019 годуИндекс акций потребительского сектора Московской биржи был в отстающих –– он показал доходность в 9%. И это произошло лишь благодаря присутствию в индексе акций Yandex, "Детского мира" общим весом под 30%. Если рассматривать бумаги отдельно, то все еще хуже. Акции "Магнита" обновили минимум с 2012 года (3100 руб.). Бумаги "Ленты" падали до минимума с момента размещения. И даже смена собственника лишь на несколько месяцев взбодрила котировки акций компании.

Некогда это был один из самых динамичных сегментов в прошлом. Капитализация "Магнита" с 2012 по 2015 год выросла в 5 раз. Темпы роста выручки ведущих игроков были в пределах 20…30% в год, а порой, доходили и до 50% ("Магнит", 2006 год.). Быстрая оборачиваемость денежных средств минимализировала инфляционные риски, комфортные условия по отсрочке платежа за товар и устойчивая маржа (EBITDA в районе 10, а прибыли в районе 5…6%) позволяли открывать много магазинов даже на фоне высокой долговой нагрузки (свыше 3хEBITDA). Но однажды что-то пошло не так.

Все началось со снижения трафика в крупных магазинах. У Х5 трафик периодически падал в "Карусели" и "Перекрестке", а с 2011 по 2013 г. и в "Пятерочке". У "Ленты" за последние 12 кварталов трафик снижался в восьми кварталах. А у "Магнита" количество посетителей постоянно падает, начиная со 2 квартала 2015 года. Не помогла ни смена собственника и менеджмента, ни обновленная стратегия. Акции компании вернулись на уровень 2012 года. Стоит отметить, что динамику показателей отслеживают не по всем, а лишь по так называемым "сопоставимым" (Like for Like) магазинам, то есть, похожим по своим параметрам. И это происходит не где-то в одном месте, а по большинству регионов. Причем, вместе с трафиком еще периодически снижался и размер среднего чека, хотя на фоне инфляции за длительный период продукты могут только дорожать.

Куда подевались покупатели? И можно ли их вернуть? Этот вопрос сейчас занимает умы топ-менеджеров торговых сетей. Вероятно, что число крупных магазинов в крупных городах уже достигло определенного порога насыщения, и это одна из возможных причин, по которым трафик мог проседать. Но далеко не главная. Трафик в гипермаркетах падает у всех, по некоторым данным, и у непубличных компаний (например, Метро). Переток клиентов одной сети к другой или из одного гипермаркета одной сети в другой гипермаркет той же сети не является причиной длительного по времени сокращения трафика у всех сетей по сопоставимым магазинам. Выявлено несколько важных тенденций.

Сокращение потребительских расходов. В последнее время ленты информагентств стали периодически публиковать "хайповые" новости о том, что жители стали больше экономить на еде.  Число тех, кто с целью экономии покупает продукты по акциям, выросло до рекордных 64% (с 59% в первом квартале 2018г.). А доля тех, кто обходит несколько магазинов в поисках более выгодных цен, увеличилась до 46% (с 34% годом раньше). Оценки торговых сетей, увы, подтверждают это. Располагаемый реальный доход населения продолжает снижаться. По словам представителей компаний, с которыми удалось побеседовать, покупатель стал намного более привередлив и охотится за скидками. Приходится больше тратиться на рекламу, маркетинг и, что называется, "инвестировать в цену". Снижение потребительских расходов – главный фактор снижения трафика в премиальном сегменте, и это порождает другие тренды.

Переток в другой сегмент. "Магнит" демонстрирует отток и в сегменте proximity с 1 квартала 2017 года устойчивыми темпами от 2 до 3% в год. Но у Х5 трафик в "Пятерочке" и "Перекрестке" растет, причем рост увеличивался по мере сокращения трафика в "Карусели". В наихудшем положении из-за этого находится "Лента". Сеть целиком состоит только из гипер- и супермаркетов. В 3 квартале снижение продаж по сопоставимым магазинам достигло максимума за все время: -3,5%. 

Алкомаркеты и "здоровая еда". Специализированные магазины алкоголя вновь стали набирать силу в 2011 – 2012 гг. Сеть "Красное и Белое" генерирует свыше 300 млрд руб. выручки в год (для сравнения, это примерно соответствует выручке ""Магнита"" за 1 квартал). За 2 года доля рынка алкомаркетов увеличилась с 1,8 до 2,4%. При этом, в целом потребление алкоголя за последние 15 лет сократилось на 43%. Алкомаркеты успешно конкурируют по цене по своему основному ассортименту. Из-за роста минимальной цены увеличивается доля алкоголя в стоимости покупки. И тут вступает в игру другой фактор. Поскольку у покупателя остается меньше денег на остальную часть своей корзины, то он выберет магазин с наиболее дешевыми продуктами. И алкомаркеты – не единственный сегмент, оттягивающий трафик подобным образом. Позитивный тренд – спрос на "здоровую еду", зародился, как ни странно, в разгар кризиса. По оценке Х5, 62% населения в определенной степени изменили потребление в сторону сокращения доли жиров и сахара и увеличения доли продуктов, позиционируемых как "продукты для здорового питания". Оборот сети "Вкусвилл" превысил полмиллиарда долларов.

Что ждет ритейл в 2020 году?"Светофор". Если вы еще ничего не слышали про "Светофор", поищите в интернете его сайт и картинки магазинов (осторожно, увиденное может шокировать). Компания экономит практически на всем. Сайт – как бы родом из 90-х. Магазины тоже. Внешне не всегда презентабельны, внутри напоминают склады или мастерские. Ассортимент непостоянный. Сотрудников набирают не через специализированные сайты и агентства, а через социальные сети (бесплатно), зарплата продавцов немного ниже, чем в "Пятерочке". И тем не менее – это очень хорошая, и успешная стратегия борьбы с лидерами рынка. Сеть открывает порядка 500 магазинов в год (а, возможно, и больше), это выводит сеть в число лидеров по темпам роста (Х5 открывает 300…400 магазинов у дома в квартал, сходные показатели у "Магнита"). "Светофор" именует себя "жестким дискаунтером". Наступление ведет в регионах, но не только. Магазины под этим и другими брендами компания открывает и за границей – в Казахстане, Беларуси, Румынии и даже в Германии. Ведущие ритейлеры объявили "Светофор" своим врагом номер один.

Онлайн. Идея доставки еды, заказываемой по интернету, далеко не нова, и бизнес этот постепенно развивается. Сети признают, что частично отток трафика из крупных магазинов обусловлен тем, что растет рынок онлайн-заказов. За прошлый год он вырос на 40%, до 23 млрд руб. Средний чек достиг 4200 руб., это близко к сумме средней покупке в гипермаркетах крупных городов. Число заказов оценивается в 5,4 млн за прошлый год. Это около 3% от трафика Карусели.

Что могут противопоставить сети? Хорошая новость – это то, что ритейлеры понимают источники своих проблем. Надежды возлагают на оптимизацию торговой сети, улучшение продвижение товаров, контроль над расходами, то есть традиционные инструменты маркетинга и финансового менеджмента. Но этого для исправления положения недостаточно. Плохая новость заключается в том, что у крупных сетей есть определенные идеи, но нет стратегии. В частных беседах представители компаний признаются, что пока бессильны перед "Светофором" и его аналогами и алкомаркетами.

Закрытие магазинов. Это самый простой, но увы, и самый реальный сегодня вариант. Компании пересматривают планы по развитию гипермаркетов. Х5 решила закрыть 20 магазинов, а 38 переформатировать под более низкий сегмент. Т.е. "Карусель", сегодня насчитывающая 94 магазина, сократится почти в 3 раза. Это ударит и по бизнесу застройщиков, и владельцев торговых центров. Продуктовые ритейлеры для них так называемые якорные арендаторы. Их просто нечем заменить. Закрытие гипермаркета с высокой вероятностью означает и закрытие торгового центра.

Уход в новые форматы. Пока сети не готовы играть на поле конкурентов. Переход в "жесткий дискаунт" неприемлем по ряду причин. Закрытие магазинов может оказаться для них меньшим злом при чистой марже менее 4%. Идея бизнеса в реальном секторе экономики, которая дает доход меньший, чем гособлигации и даже депозит в госбанке, вообще говоря, сомнительна. Но некоторые проекты сети тестируют. Так, "Магнит" открыл пробный магазин в формате алкомаркета. "Вечерний Магнит" насчитывает в ассортименте 2,5 тыс. наименований в разных ценовых категориях. Прорабатывается проект и подформата площадью 125…150 кв.м. Кстати, с 2021 года могут разрешить продажу алкоголя через интернет всем магазинам с лицензией, для торговых сетей это еще одна причина отрабатывать продажи товаров категории 18+ в отдельном формате.

Пока, в основном, сети тестируют более консервативные способы удержания клиентов. В торговых залах и рядом сними размещают аптечные киоски, постаматы, опробуются продажи различных товаров и услуг. О результатах пока не сообщалось. Но для гипермаркетов это не является подходящим способом удержания покупателей. Наличие в торговом зале аптеки не заставит потребителя спланировать поездку в отдаленный торговый центр за продуктами, если он не может позволить себе там их купить.

Big Data. "Светофор" не раскрывает о себе информацию, и мы не знаем, использует ли сеть анализ больших данных. Но для крупных сетей это вопрос не красоты, а развития бизнеса. Big Data помогают компаниям исследовать потребительское поведение, чтобы лучше планировать бизнес-процессы, от закупок до сбыта. Промо акции, управление ценами, ассортиментом. При количестве магазинов свыше 10 тыс. и ассортименте в десятки тысяч SKU без компьютерного анализа качество управления будет хуже. Глава Х5 говорил, что за Big Data в ритейле будущее, и приводил конкретные примеры, которые позволили улучшить ассортимент на основе изучения потребительских настроений. В Х5 сегодня около 10% капзатрат приходится на IT системы. В США все крупные сети используют анализ больших данных, и кто не собирается этого делать, будут отставать от лидеров.

Dark StoreDark Store – темная магия против "Светофора". Крупный ритейл видит перспективы онлайн сегмента. Сейчас на него приходится 0,2% объема продаж, через 10 лет прогноз предполагает рост доли до 4,5%, при этом весь рынок вырастет на 12,6 трлн руб. Таким образом, онлайн продажи вырастут в 38 раз. Но ведущие торговые сети, возможно, сами пока не сильно верят в свои же прогнозы и пока не выступают локомотивами процесса. Главное препятствие – убыточность бизнеса.

Несколько лет назад никто не верил в перспективы рынка доставки еды, но рынок растет в среднем на 25% в год уже превысил 20 млрд руб. Он дает работу десяткам тысяч человек. На рынок пришли такие крупные игроки, как Yandex м Mail.ru. Но с доставкой продуктов из магазина все сложнее. Практика показывает, что через интернет предпочитают заказывать преимущественно габаритные или тяжелые вещи, например, упаковки воды или рулоны туалетной бумаги.

Большая проблема – логистика. Пиццу на обед может привезти курьер на самокате. Инвестиции в такой бизнес минимальны. Здесь же заказ надо собрать, погрузить (необходим автомобильный транспорт, оборудованный для перевозки скоропортящихся продуктов) и быстро доставить, желательно, в указанное покупателем время. В крупных городах доставку сильно осложняют пробки, иногда многочасовые и многокилометровые. Необходимо сокращать плечи, для чего ритейлеры начали использовать "черную магию" - магазины формата "Dark Store" (магазин без покупателей). 

Торговые сети находятся сейчас примерно в той же ситуации, как и сотовые сети 20 дет назад – связь дорогая, базовых станций мало, развитие идет медленно. Расходы на строительство и обслуживание Dark Store сопоставимы с обычным мини или супермаркетом. Х5 пока открыла 2 "темных" магазина и пока не наращивает темп. "Лента" долго не шла на эксперименты с онлайн продажами, но сотрудничает с доставкой по Uber модели. "Уберизация" позволяет не тратить собственных денег, но учиться на чужих ошибках и все время держать руку на пульсе. Тем более, что у владельцев есть существующий еще с начала нулевых "Утконос", который, похоже, пока не удается вывести на прибыль. Лишь недавно компания объявила о начале работы над собственным проектом онлайн продажи и доставки.

Все проекты по онлайн продажам продуктов на сегодня убыточны, но игроки не сдаются. Компании предпочитают не раскрывать информацию, по неофициальным данным, каждый заказ приносит до 500 руб. убытка, но инвесторы верят, что ситуация переломится, и онлайн продажи на пороге бума. Драйвером станет то, что сейчас мешает – предпочтение потребителей. Рост располагаемых доходов поднимет, прежде всего, ценность собственного времени. Так произошло с доставкой еды из ресторанов и неминуемо произойдет с доставкой продуктов из магазинов.

Значимость для покупки стоимости постепенно будет снижаться в пользу удобства. Все больше людей готовы переплатить 500 – 800 рублей за доставку раз в две недели, но не стоять в очередях и пробках и не носить покупки на себе. Такие клиенты в крупных городах уже есть, и в немалом количестве. Чтобы зарабатывать на этом рынке, сетям придется больше инвестировать в "темные магазины", логистику и IT. Бум наступит сразу, как только у компаний будет достаточно производственных мощностей для оперативной доставки большого ассортимента. Затем прорыв одной компании вызовет ответную реакцию других, которые бросятся в погоню за конкурентом. И, возможно, ждать осталось совсем недолго. Ozon осенью запустил доставку еды в течение 40 минут в районе своего склада, а это настоящий вызов конкурентам. Причем, этот вызов приняли Яндекс.Лавка, Вкусвилл и Х5. Уже через год рынок online food retail в Москве и Петербурге может вырасти в несколько раз.

Что ждет ритейл в 2020 году. Этот год, по-прежнему, будет непростым для крупных ритейлеров. Динамика сопоставимых продаж стабилизируется. Причины, по которым они снижались, не исчезли, хотя проявится другой тренд. Покупателей становится меньше, но те, кто остаются, увеличивают средний чек. Можно ожидать, что в нижнем сегменте средний чек увеличится на 6-8% по итогам года – это максимальный прирост с 2016 года.

Изменятся планы по открытию магазинов. Число открытых гипермаркетов, возможно, станет минимальным за все время, а их общее количество по стране может даже сократиться. Аналитики Knight Frank отмечают сокращение числа крупных проектов. В Москве построят всего 3 ТЦ, в регионах порядка 20-30. Бум прошел, кризис вымыл проекты, застройщики тоже переориентируются на другие, в том числе, меньшего размера форматы.

ФудхоллНовый тренд – фудхоллы. Как и доставка еды, отнимает трафик покупателей – люди меньше готовят дома. Но рестораны и сервисы доставки должны стать не врагами, а союзниками торговых сетей. Главный вывод – необходимость развития сегмента В2В. Ведь рестораны тоже потенциальные клиенты конкурентов крупных торговых сетей. Если прозевать тренд – бизнес трафик тоже будет уходить (и уходит!) в сторону алкомаркетов, магазинов "здоровой еды" и т.д. К сожалению, практика показывает, что крупные сети неповоротливы и медленно реагируют на зарождающиеся тренды. А значит, борьбу за бизнес клиентов они тоже в начале будут проигрывать.

Будет увеличиваться доля онлайн-продаж в крупных городах. Но мы консервативно смотрим на планы Х5, ""Ленты"", "Метро". Пока больше технологических и финансовых возможностей у таких игроков, как "Яндекс", Ozon. И ближайший раунд конкурентной битвы, возможно, останется за ними.

Стоит ли вкладывать в акции ""Магнита"", Х5, ""Ленты""? Они могут выстрелить на слухах, ожиданиях улучшений показателей в финансовых отчетах, но крупные игроки, на мой взгляд, пока воздержатся от инвестиций в них. Бумаги стоит покупать в спекулятивных целях, на короткий срок, выставляя так называемый "стоп", ограничивающий уровень потенциального убытка. С фундаментальной точки зрения, больший потенциал роста на 12 месяцев у акций Yandex, "Детского мира". Их объем продаж вырастет на 18-27% за год при сохранении уровня рентабельности, а "Детский мир" еще и выплатит дивиденд (усредненная долгосрочная дивидендная доходность около 10%). А акции сегмента food retail могут снова оказаться в числе замыкающих в ренкинге отраслевой доходности фондового рыка.

Ващенко Георгий

начальник управления операций на российском рынке
ИК "Фридом Финанс"

«Я ГОРЖУСЬ»: начало всенародной акции-конкурса телеканала «История»

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх