Солженицын: жизнь во лжи

Надоела мне уже эта тема хуже горькой редьки, но у меня складывается странное ощущение, что наши члены секты «свидетелей Солженицына» сами не читали его воспоминаний или тот же «Архипелаг ГУЛАГ». Они готовы всех обозвать вертухаями и молиться на светлый лик Александра Исаевича, но когда начинаешь с ними говорить конкретно по текстам, они куда-то сливаются.

В робе лагерного «придурка»

В нем он вполне честно рассказывает о том, что сам лично он никаких ужасов ГУЛАГа не наблюдал и под пресс пыток, голода и непосильной работы не попадал.

Везде он первым делом искал место придурка: нормировщика, мастера, «канцелярской крысы». Ну, вот к примеру, первая его должность на кирпичном заводе в Ново-Иерусалиме была добыта так:

«Офицер? — сразу заметил директор. — Чем командовали?» — «Артиллерийским дивизионом!» (соврал на ходу, батареи мне показалось мало). — «Хорошо. Будете сменным мастером глиняного карьера».

Солженицын там же признается, что, когда все работали, он «тихо отходил от своих подчиненных за высокие кручи отваленного грунта, садился на землю и замирал».

А уж в Марфинской шарашке у него вообще была лафа, о которой могли мечтать даже вольняшки. По воспоминаниям Н. Решетовской: «В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии. Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол».

И о стукачестве

Просто читаем внимательно главу 12 части 3 «Архипелага ГУЛАГ» под названием «Стук-стук-стук». Здесь он честно рассказывает о том, как был завербован местным «кумом» и получил псевдоним Ветров:

«— В душе, внутренне — как вы сами себя считаете?
Страшно-то как: зима, вьюги, да ехать в Заполярье. А тут я устроен, спать сухо, тепло, и бельё даже. В Москве ко мне жена приходит на свидания, носит передачи… Куда ехать! зачем ехать, если можно остаться?.. Ну, что позорного — сказать «советский»? Система — социалистическая.

— Я-то себя… д-да… советский…

— Ах, советский! Ну вот это другой разговор, — радуется опер. — Теперь мы можем с вами разговаривать как два советских человека. Значит, мы с вами имеем одну идеологию, у нас общие цели — (только комнаты разные) — и мы с вами должны действовать заодно. Вы поможете нам, мы — вам…».

И далее безо всяких пыток, избиений и давлений:

«И чтоб меня окончательно растрогать, он рисует такую картину: в Москве у меня жена. Без мужа она вынуждена ходить по улицам одна, иногда и ночью. На улицах часто раздевают. Вот эти самые блатные, которые бегут из лагерей. (Нет, которых вы амнистируете!) Так неужели я откажусь сообщить оперуполномоченному о готовящихся побегах блатных, если мне станет это известно?

Что ж, блатные — враги, враги безжалостные, и против них, пожалуй, все меры хороши… Там уж хороши, не хороши, а главное — сейчас выход хороший. Это как будто и

— Можно. Это — можно.

Ты сказал! Ты сказал, а бесу только и нужно одно словечко! И уже чистый бланк порхает передо мной на стол:

«Обязательство

Я, имярек, даю обязательство сообщать оперуполномоченному лагучастка о… готовящихся побегах заключённых…

— Но мы говорили только о блатных!

— А кто же бегает кроме блатных?.. Да как я в официальной бумаге напишу «блатных»? Это же жаргон. Понятно и так. <…> Я вздыхаю. Я успокаиваю себя оговорочками и ставлю подпись о продаже души. О продаже души для спасения тела. Окончено? Можно идти?

О, нет. Ещё будет «о неразглашении». Но ещё раньше, на этой же бумажке:

— Вам предстоит выбрать псевдоним.

Псевдоним?.. Ах, кличку! Да-да-да, ведь осведомители должны иметь кличку! Боже мой, как я быстро скатился! Он-таки меня переиграл. Фигуры сдвинуты, мат признан.

И вся фантазия покидает мою опустевшую голову. Я всегда могу находить фамилии для десятка героев. Сейчас я не могу придумать никакой клички. Он милосердно подсказывает мне:

— Ну, например, Ветров».

Конечно, далее Солженицын пишет, что он ни-ни — ни разу не стучал. А потом ему через годик выпала разнарядка в Марфинскую шарашку. Но… никто его по разнарядке без характеристики «кума» отправить не мог, тем более что он, собственно, не был и специалистом, столь необходимым для шарашки. Так за какие его «добрые поступки» туда «кум» отправил? За партизанское молчание?

Постановка как документ

Я не буду здесь делать разбор его «кирпича», которым он разбил СССР. Коснусь его знаменитых фотографий в лагерной робе. О том, что они были постановочными, рассказала сама его супруга Н. Солженицына:

«Это фотография сделана в первые дни ссылки, а не в самом лагере. Но номера подлинные, они сохранились у нас до сих пор, мы их бережем как зеницу ока. Это его подлинные номера, Александр Исаевич вывез их из лагеря, зашив в ватник. Так сделали и другие его спутники по этапу. Этап длился почти месяц, хотя и лагерь, и ссылка были в Казахстане. И уже приехав на место, в один из первых дней они нашили те же номера на лагерные телогрейки, так, как они ходили в лагере, и сфотографировали друг друга».

Гениальный стилист

Должен признаться, что в пору моей юности, когда Солженицын был запрещен цензурой, меня довольно приятно удивили его рассказы, которые хранились у меня дома в журнале «Новый мир»: «Матренин двор», «Случай на станции Кочетовка». Вот только никак я не мог понять, где же там он проявляется как гений стилистики, о котором мне прожужжало окружение.

Окончательно, же я убедился, что посредственному литератору эти слова окончательно вскружили голову, когда я уже будучи взрослым познакомился с его «Августом четырнадцатого» из "Красного колеса". Вот просто наугад сейчас открою пару страниц: «И с каждым полугодием, каждым месяцем этих четырёх гимназических лет мир прежней ксеньиной жизни развиживался ей как дикий тёмный угол», «Роман-то был единственный кормилец, один сын в семье, и никак: не мог бы подлежать призыву», «И вдруг черезо всю тоску тревожного упускания чего-то самого главного — просветило командующему, что это послал ему Бог того самого человека поговорить, которого в штабе не было»…

Извините, но это какая-то стилистическая вычурность человека, для которого русский язык явно не родной.

Владимир ГЛИНСКИЙ.

Начаты испытания установки охлаждения воздуха отечественного производства для самолета SSJ-NEW

«Гражданские самолеты Сухого» начали испытания новой установки охлаждения воздуха отечественного производства, которая входит в систему кондиционирования и является ее основным агрегатом. В настоящий момент идут наземные и летные испытания в составе опытных самолетов SSJ100.

Российскую установку охлаждения воздуха (УОВ) планируется устанавливать на импортозамещенную модификацию самолета SSJ100 — SSJ-NEW.

Система отвечает за три важнейший процесса: подачу свежего воздуха для дыхания людей и поддержания нормального уровня давления в полете (наддув), вентиляции отсеков самолета, регулирование температуры в кабине экипажа и в салоне.

УОВ охлаждает горячий воздух, поступающий от двигателей или вспомогательной силовой установки воздушного судна, чтобы создать комфортные условия при любых, в том числе и экстремальных температурах наружного воздуха.

«Это один из важных элементов и этапов при реализации проекта версии самолета SSJ100 — SSJ-NEW. Наша цель — импортозамещение систем, уменьшение стоимости воздушного судна, а также усовершенствование узлов и агрегатов, чтобы повысить надёжность самолёта не в ущерб достигнутому уровню комфорта», — заявил заместитель генерального директора по разработке Андрей Недосекин.

Компонент системы кондиционирования воздуха, по которому проходят доводочные полеты на SSJ100, разработала российская компания АО ПКО «Теплообменник». Показатели доводочных испытаний позволят в полной мере оценить характеристики нового компонента, выявить недостатки и, таким образом, получить необходимый объем данных для совершенствования продукта и доведения его до серийного производства. Предшествовавший этап стендовых испытаний завершен успешно.

«В соответствии с техническим заданием ГСС компания „Теплообменник“ разработала и изготовила установку охлаждения воздуха и входящие в неё агрегаты аналогичные по массово-габаритным и техническим характеристикам установке, применяемой в СКВ SSJ100. Проведенные в процессе разработки исследования показали возможность улучшения характеристик установки, а именно снижения массы и повышения тепло-и холодопроизводительности», — заявил генеральный директор-главный конструктор АО ПКО «Теплообменник» Тятинькин Виктор Викторович.

Также он добавил, что «Теплообменник» проводит работу по повышению эксплуатационной технологичности и надежности установки УОВ. «Это — сложный и высокотехнологичный агрегат, поэтому испытания в составе опытных самолетов SSJ100 начаты уже сейчас, что позволит нам выполнить полный комплекс работ по проверке и совершенствованию конструкции элемента системы и обеспечить максимальное соответствие требованиям ГСС».

На сегодняшний момент УОВ производства АО ПКО «Теплообменник» состоит на 90% из отечественных комплектующих. В кооперации в качестве поставщиков участвуют около десяти отечественных предприятий. Ожидается, что к моменту ввода в эксплуатацию SSJ-NEW оставшиеся 10% будут также замещены отечественными компонентами.

В прошлом году гастарбайтеры перевели на Украину рекордную сумму - 12 млрд долларов

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх